Главная » Фотоальбом » Екатеринодар г. » Фотография 1
   А.И. Автономов в центре во втором ряду, рядом с И.Л. Сорокиным. Стоят слева направо: 1 — Крутоголов Фёдор Фёдорович, адъютант Сорокина: 2 — Невзаров (Невзоров) Александр Павлович, начальник штаба; 3 — шофёр Автономова; 4 — Котов Николай, начальник артиллерии; 5 — шофёр Автономова; 6 — Сироткин Иван, адъютант главкома Автономова; 7 — Демьяненко, уполномоченный по особым поручениям из штаба Автономова. Сидят: 1 — Сорокин Иван Лукич, зам. командующего вооружёнными силами Кубано-Черноморской республики; 2 —Автономов Александр Исидорович, командующий вооружёнными силами Кубано-Черноморской республики; 3 — Трацевский Абрам Сергеевич, зам. командующего вооруженными силами Кубано-Черноморской республики. Лежат: 1 — Щипанов Митрофан, начальник арсенала; 2 — Жук Александр, командир батареи: 3 — Маншин, уполномоченный для особых поручений; 4 — Чёрный, зам. Сорокина (фото АКМ, ОФ. № 1400)
Просмотров: 3212 | Размеры: 724x499px/133.7Kb
Дата: 01.01.2013 | Добавил: dzick
Просмотреть фотографию в реальном размере

Всего комментариев: 10
10 dzick  
Да чего уж там… Виноваты, товарищСорокин… Сами видим, что дурака сваляли… напе­ребой, потупя глаза, заговорили
бойцы. Где командиры и политработники? Здесь они. Мы их… взяли под стражу. Тут
же они были освобождены. Сорокин сказал им: Если один провокатор способен
вызвать у вас такую панику, то это значит, что вы плохо работаете с бойцами.
Паника прошла, настроение у людей изменилось. Сорокин приподнялся на стременах:
Скоро я поведу вас в бой. Храбростью и блестящей победой над врагом искупите
свою вину. Горе будет тем, кто покажет себя в бою шкурником и трусом… А сейчас
до свиданья. Желаю вам твердого ре­волюционного порядка. В пути мы с ним
пересели в машину. Сорокин сказал: — Вот так, Федор, бывает. Сегоднямы без малого не стали покойниками. — Иван Лукич, а тот солдат… Кто он? —
Чужак… Я своих бойцов знаю, — отрезал Сорокин. Чувствовалось, что говорить ему
о нем не хочется. Я привел этот пример для того, чтобы показать, как Сорокин в
данном случае су­мел овладеть массой, пожертвовав одним человеком, он удержал
на фронте до пяти ты­сяч бойцов, спас жизнь не только свою, но и сопровождавших
его лиц, а также коман­диров и политработников частей, поддавшихся панике. К
сожалению, в книгах, которые я выпустил33,мне не удалось рассказать всю правду о Сорокине. Больше того и мне при­шлось,
скрепя сердце, поддерживать давно утвердившуюся оценку личности Сорокина. Но я
верю, что придет время и роль нашего главнокомандующего — Ивана Лукича Со­рокина
— в борьбе за Советскую власть на Северном Кавказе, будет тщательно изучена и
получит переоценку. Я даже думаю о том, что это время уже пришло. Пора смыть с
его геройского имени все наносное и чуждое, открыть доступ к документам
грузинского мень­шевистского правительства, хранящимся в госархиве Грузии.
Найдутся энергичные и бес­пристрастные исследователи, которые раскроют тайну,
породившую Пятигорскую траге­дию. С этой надеждой я и хочу закончить
воспоминания о человеке, достойном лучшей участи — Иване Лукиче Сорокине.
(Примечание Ф.Ф. Крутоголова: Таманцы не знали, что приказ о расстреле
ком.[андующего] Матвеева был Рубина и Крайнего-Шнейдермана, ду­мали, что это
сделал Сорокин, поэтому Висленко (правильно — Высленко. — А.П.) и за­стрелил команд.[ующего]Сорокина И.Л.). Федор ФедоровичКрутоголов, Член КПСС с 1920 г., персональный пенсионер респу­бликанского
значения. г. Краснодар, январь-февраль 1976 года. Государственный архив Краснодарского края.Ф. Р–1634. Оп. 1. Д. 100. Л. 2–13.

9 dzick  
Сорокин был неплохой оратор, умелвладеть массами. Я вспоминаю один эпизод. Это было на Ростово-Батайском фронте.
Как-то раз Сорокин, в сопровождении конвойного взвода, поехал по фронту. Я тоже
был в числе сопровождавших его. Войска радостно при­ветствовали командующего,
интересовались, когда мы пойдем вперед. Сорокин, гордо вос­седая на красивом
коне, отвечал: «Скоро, товарищи. Мы пойдем вперед и, свинцовой метлой выметем с
нашей земли всякую нечисть». Так мы проехали километров пятнадцать. Возвра­щаясь
назад, мы увидели впереди облако пыли. Сорокин приложил к глазам бинокль, вос­кликнул:
«Там паника!». Пришпорив коня, вихрем помчался туда, где разрасталось облако
пыли. Врываемся в массу бегущих с фронта бойцов. Сорокин кричит: «Стой! Что за
пани­ка?». Ближние остановились, с удивлением смотрят на Сорокина и его
сопровождение. Вдруг кто-то из них завопил: «Братцы! Вот он, предатель! Бей
его!». Не успели мы опомниться, как были окружены возбужденно орущей массой.
Наших лошадей схватили под уздцы. Я взгля­нул на Сорокина. У него ходуном
ходили желваки, он напряженно смотрел в сторону. Я по­смотрел в том
направлении, и сердце замерло в груди: на пригорке против нас два бойца
устанавливали пулемет. «Сейчас дадут очередь, и поминай, как звали. Неужели
конец. Так глупо погибнуть, от своих», — пронеслось в голове. Сорокин рывком
вздыбил коня. От него шарахнулись в сторону те, кто держал его. Галдеж еще
больше усилился. Кое-кто клацнул затвором винтовки. Молчать! — перекрывая
галдеж, закричал Сорокин. Вены вздулись на его шее. Разъез­жая по кругу, он
продолжал: Вы не революционная армия, а сброд бандитов и сволочей. Кто вам
сказал, что я предатель? Я сам вас столько раз водил в атаку, я сам пятнадцать
раз ранен! Кто вам сказал, что вас бросили? Это вы предали своих товарищей,
оставили фронт и бежите, как последние трусы. Кто вас подбил на это? Я приказываю
немедленно выдать мне белогвар­дейских провокаторов. Где они? Перегнувшись в
седле, он, указывая пальцем на одного из тех, кто держал до этого его жеребца
под уздцы, крикнул: «Вот он, бандит и провокатор!». Толпа повернулась к тому,
на кого указывал Сорокин. Это был высокий, худощавый че­ловек. Растопырив
локти, он пятился перед командующим. Сорокин молниеносно выхватил шашку и
рубанул его по длинной шее. Вот так революционная армия будет расправляться с
врагами социалистической революции, — кричал, наступая на притихшую толпу
Сорокин, размахивая окровавленным клинком. Бледный и страшный, он разъезжал по
кругу, ругал и успокаивал растерявшихся бойцов. Никакого разгрома нет, все наши
части стоят на своих местах. Только вы поддались панике. Это агенты Деникина
толкают вас на убийство своего ко­мандующего и подрыв боевой революционной
дисциплины. Как вы могли подумать, что я вас предал!? Мне стыдно за вас!
Выделите трех надежных человек, пусть на моей машине проедут по фронту и
убедятся в том, что армия стоит на месте и ждет моего приказа о наступлении.

8 dzick  
Надо прямо сказать, что таманцы ипосле соединения с основными силами северокавказской армии про­должали
держаться особняком, гордые своим героическим походом, они пренебре­жительно
относились к другим соединениям. Получилось так, что у нас образовалась армия в
армии, но главком-то был у нас один. Как мог он спокойно терпеть сепаратизм
таманцев, который усиленно поддерживался их командным составом? Говорят, что Со­рокин
боялся популярности Матвеева, будто это был претендент на его пост. Глупости:
Матвеев — герой, но сам Батурин30не называлего стратегом. Матвеев держался на Батурине, его «катай», «валяй» достаточно
ярко характеризуют уровень его военной подготовки. А храбростью, героизмом в
бою отличались многие и многие командиры рядовые нашей армии, так что удивить
этим никого нельзя было. Сам главком Сорокин был одним из храбрейших воинов
армии и не раз доказывал это в бою. Но он обла­дал и талантом военного
стратега. Начальник штаба армии Петренко31,образованный в военном отношении человек, в своих воспоминаниях приводит факты,
когда Соро­кин разбивал в пух и прах планы операций реввоенсовета и тут же, не
отходя от кар­ты, разрабатывал свои, которые были гораздо лучшими и принимались
единогласно. Я могу подтвердить это, так как сам не раз был свидетелем подобных
фактов. Конеч­но, Сорокин не идеал и я не хочу этого утверждать. Он
действительно был недоволен тем, что государственная и партийная власть в
Кубано-Черноморской, а затем и Севе­рокавказской республике осуществлялась
«пришлыми», евреями, но тут так сложи­лась обстановка. На Кубани никогда не
было евреев, и вдруг они во власти, пытают­ся командовать главкомом, казаком.
По существу конфликт Автономова был тоже на этой почве. Налицо политическая
незрелость главкомов, так можно сказать. А может, надо было чрезвычайному
комиссару юга Серго Орджоникидзе учесть эту политиче­скую незрелость главкомов
и сформировать органы власти из кубанских, ставрополь­ских и терских
большевиков, потому что это имело свою специфическую особенность в событиях на
Северном Кавказе? Не секрет, что белогвардейская печать, играя на самолюбии
казаков, упрекала их в том, что отдали Кубань «во власть евреев». Слож­ная была
обстановка. Нам и сейчас трудно разобраться во всех ее деталях. В одном я
твердо убежден: Сорокин всей своей жизнью не заслуживал той участи, какая его
постигла. И я согласен с Петренко, который в своей «Правде о Сорокине» сказал,
что лучше бы он был убит в бою, мы бы похоронили его в красном гробу, с
воинскими по­честями, как героя, каким он и был, чем всю жизнь слушать и читать
о нем как «пре­дателе», «изменнике», «деникинском агенте» и прочее, и прочее… И
это после того, как Серго в своем докладе ЦК партии еще в то время со всей
ответственностью заявил, что Сорокин с белогвардейцами не был связан32. А в фильмах его образ исказили до неузнаваемости:в одном показывают каким-то интеллигентом-долгоносиком, в дру­гом — неумным,
бесшабашным пьяницей и бабником, которого наставляет на ум-разум начальник
штаба из бывших царских полковников. Да не таким он был, уважаемые пи­сатели,
кинорежиссеры и актеры! Посмотрите на фотографии: какой он бравый казак, какие
у него пышные усы. А его тяжелого, давящего взгляда серо-зеленых глаз многие не
выдерживали.

7 dzick  
Основными причинами оставления 11армией Северного Кавказа я считаю следующие: 1. Частаясмена главнокомандующих армии, за год их сменилось шесть: Автономов, Калнин,
Сорокин, Федько22, Крузе23,Левандовский24. 2. ЦИК,крайком партии, чрезвычайный штаб Кубано-Черноморской, в дальнейшем
Северо-Кавказской республики не знали армии и, армия не знала их. Не было
правиль­ного партийного руководства армией. В партийном и государственном
руководстве были бундовцы, которые засорили главный штаб армии белогвардейскими
офицерами, работавшими на Деникина. 3. Украинскиечасти Жлобы25, Мокроусова26, Родионова и Никифоровой27 (анархистскиМаруси) отступили на Кубань не защищать ее, а сохранить свои силы. Они не
проявля­ли себя героическими подвигами. 4. Когдашли решающие бои на Кубани и Сорокин приказал таманским частям оставить
полуостров и прибыть под Тимашевскую, они, из-за местнических целей, не
выполнили его приказа, и это явилось первопричиной отхода наших войск. 5. ЖлобаД.П., в нарушение приказа Сорокина, верный своей партизанской привычке, по
существу бежал со своими частями с фронта под Царицын и этим воспользовались
белогвардейцы. Они расчленили наш фронт, прижали к берегу реки Кубани, и нам
при­шлось потерять тысячи убитыми и ранеными. Жлоба помог обороне Царицына, но
со­вершил преступление по отношению к войскам 11 армии. Беспристрастная история
еще взвесит его заслуги и вину, и скажет чего больше, какая чаша весов тяжелее.
6. Расправас Сорокиным без суда и следствия — разлагающе подействовала на армию. Что не
говорите, а популярность Сорокина в войсках была большая, если не сказать
огромная и подобная расправа с ним была грубейшим нарушением революционной за­конности,
она не укрепила, а расшатала воинскую дисциплину. Если Матвеева28 рас­стреляли по решениюРеввоенсовета (на котором, кстати, Сорокин не был, так как бо­лел в то время),
то главком был просто застрелен самым бандитским способом. И если мы считаем
сейчас расстрел Матвеева слишком суровой мерой для него, достаточно было
сместить его с поста командующего Таманской армии (и это правильно), то тем
более мы должны решительно осудить самосуд над Сорокиным. Все последующие
главкомы уже не в состоянии были справиться с управлением войсками, они неудер­жимо
катились к катастрофе. 7. Начальникглавного интендантства Сев. Кав. Республики Мамсуров29 доконца 1918 года неизвестно чем занимался, склады его были всегда пусты, а в
Минводах в тупике стояли вагоны с боеприпасами и обмундированием. Как он этого
мог не знать? Армия сражалась раздетая, разутая, без снабжения продовольствием
и боеприпасами, ее косил тиф. В январе 1919 г. больных было свыше 40 тысяч. В
диких астраханских песках, на пути от Кизляра до Астрахани погибло 30 тысяч
бойцов и командиров 11-й много­страдальной Северокавказской армии. 8. Таманскаяармия была героической. Но таманцы сами себя обрекли на тяжелые ис­пытания
500-километрового похода по побережью Черного моря, через перевал. Вы­полни они
тогда приказ Сорокина о передислокации под Тимошевскую и обстановка на Кубани
могла бы измениться коренным образом в нашу пользу.

6 dzick  
Расскажу о некоторых эпизодах изжизни Сорокина. В августе 1918 года, послеразгрома главного штаба Северокавказских войск бело­гвардейскими офицерами,
главком Калнин заявил ЦИК и крайкому партии Сев. Кав. Ре­спублики, что он
отказывается от поста главкома, что эта работа для него непосильная, и
предложил вместо себя назначить Сорокина. Обсудив его заявление, ЦИК решил удо­влетворить
просьбу Калнина и 4-го августа 1918 г. главкомом Северокавказской армии
утвердил И. Л. Сорокина. В это время Сорокин приехал в Екатеринодар. Он зашел в
каби­нет Яна Полуяна20. Между ними были хорошиевзаимоотношения. Поздоровавшись, Со­рокин спросил: «Почему в кабинетах ЦИК
пусто? В Чрезвычайном штабе тоже нет ни Ива­нова, ни Казбека. Где они? Сидят на
чемоданах?» Полуян ответил: «Я не знаю, где они. Мы будем эвакуироваться в
Армавир». Помню, Сорокин был этим оченьнедоволен. Он говорил: «ЦИК и Чрезвычайный штаб сделали свое дело. Они
укомплектовали оперативный отдел главного штаба белогвардей­скими офицерами,
которые работали в пользу Деникина. Они благословили на погибель Ей­ский десант
в Таганрог… Это было предательство». А ведь войска наши дрались с врагом ге­роически,
об их боевых делах знал В. И. Ленин, о чем свидетельствует телеграмма от 27 мая
1918 г. в Тихорецкую фронтовому съезду, копии Орджоникидзе, Калнину, Сорокину.
В ней писалось: «Совет народных комиссаров шлет братский привет фронтовому
съезду и всем представителям полков, отстаивавшим Советскую родину. Совнарком
не сомневается, что перед лицом врагов, внешних и внутренних, кующих цепи для
трудовых масс, съезд с че­стью отстоит единство и нерушимость революционных сил
Черноморья, Кубани и Дона. На­значаем нашим представителем на съезде Г. К.
Орджоникидзе и поручаем ему передать наш горячий привет всем славным борцам,
закрепляющим свободу и независимость Советской власти В. И. Ленин И. В. Сталин»
(см. сборник издания 1967 г. стр. 312. «Ленин о Доне и Сев. Кавказе». Партархив
Донского обкома КПСС21). В тот же день Г. К. Орджоникидзена фронтовом съезде вручил копию телеграммы И. Л. Сорокину. В мае 1918 г. парторганизация приштабе Ростово-Батайского фронта оформила Со­рокина сочувствующим РКП(б). Я это
хорошо знаю потому, что меня тоже оформили сочув­ствующим нашей партии. Членом
партии Сорокин не был. Актив у Сорокина был: Троцевский А. С., Петренко С. В.,
Щипанов И. И., Мироненко Г. И., Науменко А. Н., Лунев П. М., Воро­нов Е. М.,
Ковалев М. П., Федько И. Ф., Ткаченко Г. Д., Гайченец И. И., Невзоров А. П.,
Балахо­нов Я. Ф., Ачкасов Г. и другие. Периодически Сорокин собирал их,
обсуждал с ними планы военных операций, вопросы снабжения армии, укрепления
воинской дисциплины.

5 dzick  
Он вызвал адъютанта М. Гриненко,коменданта штаба В. Костяного и приказал: «Возь­мите кавалерийский взвод, две
автомашины и арестуйте Рубина, Крайнего, Дунаевского, Ро­жанского. Они решили
главкома Сорокина уничтожить, надо им помешать». Через несколько часов Гриненко
доложил: «Ваше распоряжение выполнено. Сделали обыск. У арестованных Рубина и
Крайнего обнаружена переписка, документы…». Сорокин сказал: «Документы по­ложите
под диван, арестованных отправьте под Машук». Под Машуком находилась тюрьма, и
все мы подумали, что арестованных отправляют в тюрьму. В это время Черный по
просьбе Рубина ввел его в кабинет Сорокина. Рубин спросил: «Иван Лукич, что это
за арест? Что ты задумал?». Сорокин показал ему записку Крайнего, которая была
написана Власову. Рубин прочитал и говорит: «Иван Лукич, я этого ничего не
знаю». Тогда Сорокин, указывая рукой на диван, заявил: «Вот ваша предательская
работа… Вы ведете переписку с меньшевистской Грузией за спиной Центрального
Правительства. Вы предатели. Черный, Гриненко — выпол­няйте распоряжение».
Арестованных усадили в машины и повезли в сторону Машука. Но по дороге
Крайний-Шнейдерман начал шуметь на конвой: «Что Вы, сволочи, делаете? Кого вы,
подлецы, аре­стовали? Вас самих надо расстрелять, как бандитов». Гриненко не
выдержал, тоже вскипел и застрелил Крайнего из маузера, а вслед за ним и
Рожанского. Костяной и Черный, видя, что на первой машине Гриненко стреляет в
арестованных, тоже застрелили Рубина и Дуна­евского. Не доезжая до тюрьмы,
трупы сбросили в лесу. Так произошла Пятигорскаятрагедия. Остальные члены ЦИК, членыреввоенсовета созвали в Невинномысской Чрезвычай­ный съезд. Фракция большевиков
своим решением подготовила документ от имени съез­да, объявляющий Сорокина и
его штаб вне закона. Сорокину советовали его чекисты не ехать на съезд, но он
сказал: «Нет, я должен быть на съезде. Я докажу, что арестовал предателей,
документами докажу». Он вложил в кожаную черную папку необходимые до­кументы,
погрузил в вагон эскадрон кавалерии, духовой оркестр, легковую автомашину и
двинулся на Невинномысскую. С ним ехали пом. Главкома Гайченец, командир полка
Щербина, адъютант Дурносвистов, комендант штаба Костяной, казначей главного
штаба Рябов, комиссар Шариатской дивизии Назир Катханов, чекисты Иван Радченко
и Ларион Сысоев. На станции Курсавка поездСорокина был остановлен. Здесь Сорокин узнал, что он объявлен вне закона, ему
было предложено прибыть на съезд не в качестве главкома, а в ка­честве
обвиняемого без оружия и вооруженной силы. Такая перспектива его не устраива­ла,
и он приказал выгрузиться из вагонов. Позже, когда Сорокина арестовали таманцы
под Ставрополем и посадили в тюрьму, его действительно пытались доставить в
Невинномыс­скую на съезд, но в это время белые взяли Армавир и съезд вынужден
был свернуть свою работу. Сорокина вернули с дороги в ставропольскую тюрьму, в
которой врид командира 3-го Таманского полка Иван Высленко застрелил его из
нагана19. Перед своим арестом, в то время,как был остановлен его поезд, он папку с документа­ми передал жене Екатерине
Исидоровне Автономовой. При этом он сказал: «В случае моей гибели, вручи эту
папку советским органам и меня оправдают». После того как Сорокина застрелил
Высленко, Автономова передала папку командиру 10-й колонны 11-й армии Зо­ненко
П.К., а сама уехала. Зоненко при отступлении не то забыл на квартире, не то
потерял эту папку, и, нам наверное не удастся прочитать эти документы. (Хотя в
архивах Грузии они могут быть).

4 dzick  
Сорокину, Гайченцу, Щербине,Троцевскому, по имеющимся документам, которые оста­вил бывший главком
Автономов, — Рубин, Крайний, Дунаевский, Рожанский, Казбек — были чужие,
пришлые люди, бундовцы, которые воспользовались тем, что кубанские большевики,
кто был в ссылке, кто арестован Покровским18,а кто вообще уничтожен — захватили власть в только что народившейся
Кубано-Черноморской, а позже Северокавказской республике государственную,
политическую и старались захватить и военную власть. От этого и пошли все наши
беды. Главком Автономов имел материалы и требовал от ЦИК Кубано-Черноморской
респу­блики снять с руководящих постов пришлых, сионистов и бундовцев, которые
никем сюда не командированы и никем не избирались. Казбек, Иванов — это
вымышленные фамилии, Рожанский, Дунаевский, а позже и Крайний-Шнейдерман
явились без документов и каким- то чудом оказались у власти. Когда Автономова с
поста главкома сняли, и он уезжал в Москву с письмом Чрезвы­чайного комиссара
юга России Г.К. Орджоникидзе, он передал документы на бундовцев И. Л. Сорокину.
15 октября 1918 года в Пятигорскена фронтовом съезде, на котором присутствова­ли члены ЦИК, члены крайкома
РКП(б), члены Реввоенсовета республики, главком Сорокин и его штаб,
представители от частей и соединений Северокавказской ХI армии (от Шариат­ской
дивизии были я и комиссар Назир Катханов), Сорокин в своем докладе заявил, что
ар­мия в тяжелом положении, в частях и соединениях уже по несколько месяцев
командиры, политработники, красноармейцы не получали жалования, задолженность
достигла 2-х мил­лионов рублей. Нет обмундирования, продовольствия, фуража,
медикаментов. Выступил Крайний-Шнейдерман. Онсо злостью обрушился на Сорокина. Он говорил, что недостача боеприпасов,
обмундирования, продовольствия, фуража, медикаментов, де­нег — объясняется
плохим командованием главкома Сорокина, деньги для армии отпуска­ются и
достаточно, но они идут не по назначению. Вторично взял слово Сорокин. Онсказал: «Если вы отпустили денег для армии доста­точно, так предъявите
банковские документы. Затем. Я главком, занимаюсь командованием армии, а не ее
снабжением. Я не начальник главного интендантства. Начальник главного
интендантства Мамсуров, вот у него и спросите: почему у него пустые склады? Чем
он зани­мается? Почему вагоны с патронами, снарядами и обмундированием
оказались в Минводах, в тупике железнодорожной станции, между горелыми и битыми
вагонами и паровозами? Кто их туда загнал? Где документы на них?». Рубин —
председатель ЦИК республики заявил: «Будем искать виновных». В зале за­шумели
делегаты. «Пусть выступит Мамсуров, и доложит нам о своей деятельности». Но
Мамсуров не выступил, он что-то сказал Рубину и вышел из зала. Тут произошло еще одно событие.Когда Крайний-Шнейдерман шел к трибуне, он бро­сил маленькую записку М.
Власову-Богоявленскому, но тот не заметил, и она упала на пол. Подобрал записку
Иван Черный — начальник гарнизона в которой было написано следую­щее: «Мишук,
ты слышишь, куда он загибает… Надо немедленно с этой сволочью кончать… Или мы,
или эта сволочь». На второй день Иван Черный вручилзаписку Сорокину, который прочитал ее в при­сутствии пом. Главкома Гайченца,
Назира Катханова, Павла Щербины, Сергея Автономова (брата бывшего главкома).
После этого Сорокин сказал: «Значит, эти бундовцы решили меня уничтожить. А
кому же наша революционная армия достанется? И куда ее повернут? Нет, я ее
создавал, и так просто не отдам».

3 dzick  
В 1917 году Сорокин былкомандирован на казачий съезд в Киев, где вместе с Автоно­мовым в резкой форме
критиковал генералов, выступавших в поддержку Временного пра­вительства и союза
казачьих областей. Казачий съезд из Киева переехал в Новочеркасск. Сорокин и
здесь выступил против генералов и нажил себе врагов. Опасаясь ареста, Сорокин
бежал на Кубань в свою родную станицу Петропавловскую. Здесь он организовал
револю­ционный комитет и собрал крупный революционный отряд из кавалерии и
пехоты, вначале из жителей своей станицы и прилегающих хуторов, а постепенно к
нему присоединились другие отряды (пешие и конные), а также артиллерийские
части. Все отряды под его ко­мандованием скоро перестали митинговать и
голосовать. Сорокин укрепил военную дис­циплину и они уже представляли довольно
значительную организованную военную силу, с которой он и пришел в Тихорецк к
главкому Автономову. Здесь Сорокину было поручено командовать Екатеринодарским
фронтом. В ходе борьбы с белогвардейской корниловской армией17 войска Сорокина добились большогоуспеха. За победу над корниловской армией ЦИК Кубанской республики и
Краснодарский горком РКП(б) наградили Сорокина алой муа­ровой лентой. В дальнейшем
Сорокину было поручено командовать войсками на Ростово- Батайском фронте против
немецких оккупантов и войск генерала Краснова. Сам Сорокин выделялся своими
умелыми боевыми распоряжениями и организаторскими способностями. Он лично водил
войска в бой, всегда находился впереди самых смелых и храбрых. Я впервые встретился с И.Л.Сорокиным на станции Станичная у станицы Коренов­ской, где находился штаб его
армии, наступавшей на Екатеринодар. Это было 10 февраля 1918 года. По его
предложению, меня оформили адъютантом главнокомандующего Севе­рокавказских
войск А.И. Автономова, у которого Сорокин был помощником. Я работал все время с
Сорокиным, и я всегда чувствовал, что имею дело с человеком очень решительным,
обладающим огромной силой воли и непреклонным характером. Держался он очень
спокой­но, отдавал распоряжения, не повышая тона. И надо сказать Сорокин
пользовался большим уважением не только у рядовых бойцов, но и у командиров, и
политработников. Он всегда присутствовал на партийных собраниях первичной
парторганизации при штабе армии и ак­тивно выступал по всем обсуждавшимся
вопросам. Сорокин был человеком крайнечестолюбивым, но житейски умным. Политические убеждения у него были: защита
Советской власти была его главной целью. Тактические задачи и стратегические
планы он решал и развивал быстро и наверняка, он часто спорил с командирами и
членами реввоенсовета по планам военных операций и на деле всегда оказывался
прав. Сорокин выше и важнее всего в период войны ставил военное дело, стремился
быть неограниченным в сфере военной деятельности, в гражданские дела не
вмешивался, предоставляя это политорганам армии. Он представлял человека,
которому приходилось бороться не только с врагами явными, но и с какой-то
таинственной изменой, которая окружала его. Он чувствовал всю неискренность
отношения к нему со стороны членов ЦИК Северокавказской республики — Рубина,
Крайнего (Шнейдермана), Рожан­ского, Дунаевского и членов Чрезвычайного штаба
обороны — Казбека и Иванова. Они армии не знали, и армия их не знала и не
видела. В то же время они направили в главный штаб Северокавказской армии и в
оперативный штаб белогвардейских офицеров, дени­кинских агентов, которые,
затаившись, творили свои темные дела: искажали смысл при­казов и распоряжений в
пользу деникинской армии, в июле 1918 года вызвали на срочное совещание в
главный штаб на ст. Тихорецкая комиссара республики А.С. Силичева, воен­рука
Сосницкого и в это время подняли восстание в главном штабе. Силичев и Сосницкий
были убиты, Калнина ранили, но ему удалось бежать, начальник штаба Балабин
сражался до последнего патрона и застрелился.

2 dzick  
Однако за считанные дни до смертиФ.Ф. Крутоголов закончил и сдал в местный архив ру­копись своих воспоминаний
«Правда о Сорокине», в которых он дал Ивану Лукичу иную, ме­нее предвзятую
характеристику. Воспоминания Крутоголова, несомненно, осведомленного человека,
содержат большой объем информации, интересные оценки исторических лично­стей и
событий, в значительной степени корректирующие прежние представления истори­ков
о гражданской войне на Северном Кавказе. «Правда о Сорокине» — безусловно, субъ­ективное
произведение, автор которого всецело стоит на стороне своего убитого главкома.
В частности, Крутоголов высказывает «сорокинскую» версию пятигорской трагедии —
рас­стрела по приказу Сорокина руководящих деятелей ЦИК Северокавказской
республики. Значение рукописи в другом: все эти события Крутоголов видел,
находясь, что называется, на одной линии огня с Сорокиным, зачастую получая
сопоставимое со своим патроном ко­личество фактов по тому или иному вопросу.
Интересен также и тот отбор фактов, который предпринял мемуарист, пытаясь
восстановить в своей памяти и запечатлеть для истории об­раз убитого без суда и
следствия командарма. Все это делает «Правду о Сорокине» ярким образцом
мемуаристики. Представляется, что «Правда оСорокине» может вызывать интерес у самого широкого круга читателей.
Воспоминания представляют собой машинопись с отдельными рукописны­ми вставками.
Судя по всему, автор, чувствуя приближение кончины, воспринимал заверше­ние
работы над «Правдой о Сорокине» как выполнение своего нравственного долга перед
покойным командующим. До настоящего момента отдельные отрывки из рукописи Круто­голова
публиковались лишь в монографии московского историка Н. Д. Карпова и в статье,
опубликованной автором этих строк совместно с петербургским историком В. Б.
Лобано­вым14. В последней работе подробно были рассмотреныосновные вопросы, затрагиваемые в настоящей публикации — пятигорская трагедия,
расстрел командарма Таманской армии Матвеева, назначение Сорокина на должность
главнокомандующего, интриги самых разных должностных лиц против Ивана Лукича...
В связи с этим публикатор счел возможным не пересказывать во вступительной
статье уже известные факты из жизни Сорокина, обращая интересующихся к
упомянутой статье, и дав тем самым высказаться мемуаристу — Круто­голову. В
полном объеме рукопись не публиковалась. Орфография и пунктуация оригинала
сохранены. Будучи адъютантомглавнокомандующего А.И. Автономова я хорошо знал Ивана Лу­кича Сорокина,
который был помощником сначала главкома Автономова15,а позже Калнина16. Я все время работал вместе сИ.Л. Сорокиным, а точнее с 10 февраля 1918 года… Боевой революционный путьСорокина проходил на моих глазах. История Сорокина в свое время вызвала много
шума, и сама она настолько поучительна, что заслуживает более подробного
освещения и широкой огласки. Рассказы о «сорокинщине» — этом глубоко тра­гическом
эпизоде в истории Советского Северного Кавказа — так противоречивы и нелепы,
что я считаю необходимым подробно осветить фактическую сторону. Сорокин И.Л. родился в станицеПетропавловской Кубанской области, бывший каза­чий офицер военного времени
периода империалистической войны. Будучи фельдшером, он в 1905–1907 гг.
принимал активное участие в революционном движении, за что царским пра­вительством
был осужден и сослан в Оренбург под надзор полиции. В августе 1909 г. вернул­ся
на Кубань и продолжал работать фельдшером в станице Леушковской до 1914 года. В 1914 году Сорокин былмобилизован на фронт империалистической войны. Окончив в Тифлисе школу
прапорщиков, он командует казачьей сотней и за боевые заслуги на турец­ком
фронте был произведен в есаулы.

1 dzick  
КрутоголовФ.Ф. Правда о Сорокине Публикация А.С.Пученкова.  Пученков Александр Сергеевич, кандидат исторических наук, доцент,Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет «ЛЭТИ» им.
В. И. Ульянова (Ленина) (Санкт-Петербург)
 
   Летом2010 г., во время поездки в Краснодар, автором этих строк были обнаружены в
местном краевом архиве воспомина­ния активного участника гражданской войны
Федора Федорови­ча Крутоголова (1892–1976), служившего в 1918 г. адъютантом
главнокомандующего Красной Армией Северного Кавказа Ивана Лукича Сорокина.
Иван ЛукичСорокин (1884–1918) — фигура трагическая. В октябре 1918 г. талантливый
полководец-самоучка стал жерт­вой самосуда. Оболганным оказалось и само имя
Сорокина, на которого в итоге свалили всю вину за поражение красных войск на
Северном Кавказе, которыми Иван Лукич командовал 3 меся­ца — с июля по октябрь
1918 г. Поднявший «мятеж» против мест­ной советской власти, Сорокин был убит и,
уже мертвым, обви­нен во всех смертных грехах. Бывшего главковерха причислили к
«авантюристам»; в научной литературе его изображали чело­веком необычайно
властолюбивым, жестоким и в общем-то не­далеким; мемуаристам предписывалось
«сверху» писать о Соро­кине как о командире вздорном, не понимавшем задач
партии и глубоко несоветском; в свою очередь, историки не отставали от
мемуаристов уже, что называется, по долгу службы. Так, со­ветский историк И.
Разгон вынужден был написать откровенную ложь, утверждая, что «в армии его
(И.Л. Сорокина. — А.П.) нена­видели».В то же время Разгон нашел в себе мужество признать, что «Сорокин был
своеобразно популярен среди казачества…»1 В другой своей работе Разгон
утверждал, что Сорокин сумел «пробраться на пост командующего армией и принести
огром­ный вред революции только в результате преступной деятельно­сти Троцкого,
кубанских троцкистов и «левых коммунистов» во главе с предателем Яном
Полуяном»2. О роли Полуяна в судьбе Сорокина мы скажем позже. Разгон также
утверждал, что «Штаб Сорокина был вражеским гнездом,где засели шпионы и предатели. Сам Сорокин и ближай­шие его помощники были
эсерами…»3 По сути, уже задним числом сталинская историогра­фияназывала Сорокина врагом народа. В поздней советской историографии оценки лично­сти
Сорокина не изменились. В частности, глава советской исторической школы
академик И. И. Минц также писал об «измене» «авантюриста, считавшегося эсером
И.Л. Сорокина», как о чем-то должном, повествуя о том, что «Изменник был
арестован и расстрелян вместе со своими сообщниками…»4 Пословам Минца, в штабе Сорокина «нашли приют контррево­люционеры, а преданных
Советской власти командиров он расстреливал, расстреляны были Командующий Таманской
армией И.И. Матвеев и группа руководящих деятелей Северо- Кавказской
республики»5. В массовом же сознании Сорокинзапомнился благодаря роману Алексея Толстого «Хождение по мукам», в котором
Иван Лукич был показан человеком не слишком трезвым, невероятно вспыльчивым,
жестоким, хотя и популярным в войсках6.Вме­сте с тем Толстому удалось показать значение личности Сорокина в борьбе с
Деникиным: «Где только колебался бой, всюду красноармейцы видели мчавшегося
Сорокина на рыжем коне. Казалось, одной своей страстной волей он поворачивал
судьбу войны, спасая Черно­морье»7. Примерно такой образтолстовского Сорокина и был воплощен на киноэкране бли­стательным Евгением
Матвеевым, сыгравшим Ивана Лукича в экранизации «Хождения по мукам» в конце
1950-х гг. Сорокин был избран в качестве главного виновника поражений Красной
Армии на Северном Кавказе, отступление от такой трактовки было невозможным.
Между тем, если верить главному противнику Сорокина и Красной Армии на Северном
Кав­казе, генералу Деникину, вчерашний фельдшер был талантливым
полководцем-самоучкой, проявившим исключительное искусство в борьбе с
Добровольческой армией8. В воспоминаниях можно встретить оСорокине самые разные суждения: одни ветера­ны 11-й армии называли Ивана Лукича
едва ли не главным виновником поражений красных войск на Северном Кавказе9, «наполеончиком», как выразился один из мемуаристов10. Рас­хожим среди ветеранов армии было утверждение отом, что Сорокин «продал нашу моло­дую 11-ю армию»11.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Создать бесплатный сайт с uCoz